ФОРТЕ для Алисы, или Три шанса начать слышать

Русская девушка Алиса живёт в Сингапуре с мамой. Сейчас Алисе  двадцать лет. Она учится дистанционно на финансиста в  российском университете, подрабатывает в

художественной студии, в выходные встречается с друзьями на барбекю, в бассейне или на катке… Много необычного в Сингапуре, каждая неделя приносит новые открытия и знакомства с интересными людьми…

И каждый вторник ровно в 10.00 Алиса говорит: «Нi Cecillia!», а это значит, что она уже зашла в класс Слухового Центра, где проходит её реабилитация после кохлеарной имплантации. Занятие начинается, Алиса вслушивается в английскую речь педагога – много новых слов, да и уже знакомые не так-то просто разобрать! Но учительница улыбается, мама рядом, и вот они уже все вместе дружно смеются над очередной фонетической закавыкой…

А по пятницам раз в месяц происходит настройка импланта. Это уже в клинике Национального университета. Здесь работает команда аудиологов. Такие же приветливые лица, улыбки и неподдельное желание помочь Алисе как можно быстрее научиться слышать и понимать речь с её новым электронным ухом. Каждая такая сессия занимает три-четыре часа, аудиолог перепроверяет все настройки, чтобы они были максимально комфортны и результативны. Алиса счастлива – после первой же настройки импланта здесь, в Синагпуре, она не снимала его подряд 6 часов. И хорошо себя чувствовала, не то, что в Москве…  Даже страшно вспоминать.

Но мама Алисы помнит всю историю своей дочки с самого начала. Как заболела менингитом, когда была ещё совсем маленькая и только-только научилась говорить первые слова, как потом дома удивились, что не услышала игрушечный барабан, и стали проверять слух, когда она спит, и, не верили, не верили! что глухая.

Потом узнали, что правильнее говорить слабослышащая – остатки слуха, как правило, всегда есть. А раз есть, значит можно развивать: как можно быстрее подобрать и настроить слуховой аппарат, даже самый примитивный (это уже потом появились чудо-цифровые слуховые аппараты), заниматься развитием речи со специалистом, общаться со сверстниками, рисовать, танцевать, учиться музыке… Да-да, встретился на Алисином пути и уникальный педагог, который обучал игре на фортепиано слабослышащих детей. Были в Алисиной жизни и детский садик для глухих, и школа-интернат для слабослышащих. Туда надо было добираться час с лишним, но мама никак не хотела смириться с тем, что ребёнка надо оставлять ночевать и забирать только на выходные.  Была булочная за углом, куда Алиса с пяти лет стала ходить за хлебом и объясняла там продавцам каким-то невероятным образом, какую булку сегодня она хочет купить. Зато как гордилась и она, и мама каждой такой купленной самостоятельно булкой!

Был чудесный педагог живописи, и уже в 7 лет Алиса пробовала писать маслом, и эти работы выставлялись в городском художественном центре. Были друзья и подруги по несчастью – такие же ребята, потерявшие слух по разным причинам в раннем детстве. Большинство из них так и остались в этой «стране глухих», где самое грустное — это изоляция от остального слышащего мира.

А потом Алиса решила, что будет учиться в нормальной школе. И даже мама сомневалась – а сможет ли? Ведь школа во дворе их дома была не просто школой, а гуманитарной гимназией с повышенными требованиями и усиленным изучением английского. Поначалу было трудно, очень трудно: первый год училась параллельно и в слабослышащей, и в гимназии, чтобы догнать программу первого и второго классов. И педагоги сомневались, а некоторые настаивали, что ей, инвалиду, здесь не место среди нормальных детей.

Лечение в Сингапуре. Отзывы пациентов

Да, к сожалению, в России до сих пор официально и в быту мы часто используем это слово «инвалид». А во всём цивилизованном мире уже давно это « люди с ограниченными возможностями». У Алисы ограничен слух, но всё остальное – нет!

Однажды к ним в дом  пришли «киношники» и сказали, что будут снимать фильм про Алису по заказу «Мосфильма». Мама сначала отказалась, потому что знала, что это будет очень отвлекать, а дочке итак очень сложно быть, как все. Но потом всё-таки согласились, чтобы тем, другим, идущим за ними, было не так одиноко. И через три года съёмок появился фильм «Форте для Алисы», в котором папа Алисы, к сожалению, публично заявил, что не верит в её слышащее будущее. И эта позиция — «раз потеряла слух, пусть живёт среди глухих, и нечего ребёнка мучить» — эта позиция папы развела Алисиных родителей не только официально, но и морально – раз и навсегда. Фильм рассказывает о том, как сложно Алисе, приспосабливаясь жить среди слышащих и заканчивается вопросом – а что же дальше?

А дальше – просто жить и радоваться каждому дню, и впитывать все её краски и звуки. Вот так и жила эта семья – радовалась успехам дочки, каждому новому слову, каждой тройке по русскому (для Алисы это была шестёрка). А потом на выпускных экзаменах Алиса получила пятёрку по английскому. «С билетом подфартило»- говорили одноклассники. А мама плакала и не верила, что это правда.

Вообще, конечно, Алисе с мамой повезло – она у неё неисправимый оптимист и никогда не унывает. Живёт сегодня, не оставляя назавтра важные дела. Однажды, когда Алисе исполнилось 10 лет, мама привела в дом экстрасенса – такую миловидную улыбчивую тётю, которая бралась улучшить Алисин слух. Но Алисе тётя категорично не понравилась, да так сильно, что дочка пряталась, когда та приходила, и ни в какую не хотела приближаться к ней. Нет, так нет. Но на прощанье экстрасенс сказала маме, что Алиса точно будет хорошо слышать, когда ей исполнится 16 лет. Мама не поверила и очень быстро забыла о предсказании. Уж больно категорично в то время традиционная медицина утверждала, что вернуть слух невозможно.

Но вот настал 2004 год. Мама поехала в Америку на стажировку по работе  и там случайно, да-да случайно, встретила Кристи и её семью. Кристи было 18. Она не слышала почти с рождения и сделала операцию по имплантированию два года назад. Когда мама попросила Кристи включить имплант, отвернуться и повторить то, что она, мама, сказала, Кристи без запинки повторила! Тут мама поняла, что это шанс для её дочки.

И завертелось… Пришлось поменять квартиру на более меньшую, так как операция дорогая, а в бесплатную Федеральную программу Алиса никак не проходит. Уговаривать московских врачей, которые ни за что не хотели дать ей направление даже на обследование перед операцией, говорили, что слишком поздно.  Уговаривать саму Алису, так как она ужасно переживала, что будет лысой и не красивой, ведь во время операции надо брить волосы. Потом хирург её пожалел и разрешил сбрить только небольшую прядь волос за ухом. Да Алиса и не заметила, как быстро они потом отросли.  На подготовку к операции ушло почти два года. За это время они даже поехали с мамой в Китай в надежде, что там операцию сделают быстрее и значительно дешевле. И это действительно было возможно. Но, в конце концов, мама рассудила, что в голову собственного ребёнка надо вставить самый лучший по качеству имплант, а не его китайский аналог. И самое главное – на каком языке потом будет происходить реабилитация, на китайском? Ну, это уж слишком!

Реабилитация. Вот это-то и есть тот самый главный вопрос, который, к сожалению, пока не решён в России. Для Алисы, когда через месяц после операции (спасибо русскому хирургу – золотые руки) пришло время начинать реабилитацию, вообще не существовало реальной методики. Для маленьких детей – да, ведутся активные разработки. Для взрослых, позднооглохших – тоже что-то есть. А для неё ничего. И настройка импланта! После московской настройки Алиса могла носить его не больше 15 минут подряд, потом наступала сонливость, катились градом слёзы. В таком состоянии ни о каких занятиях не могло быть и речи.

Они честно с мамой пытались заниматься, связывались с Америкой, пытаясь перевести и адаптировать их опыт. Но результат был почти нулевой.

И тут Сингапур! По правде говоря, это тоже была случайность. Так уж сложилась мамина жизнь, что она приехала однажды в Сингапур и решила остаться здесь надолго. И обнаружила, что здесь – лучшее место на земле для реабилитации Алисы. Почему? Да потому что, это молодое государство, которое в 60-ые годы сделало невероятный скачок «из третьего мира в первый», с самого первого дня своего существования полностью оплачивало слухопротезирование всем своим нуждающимся гражданам независимо от возраста и степени потери слуха. А потом, когда появились импланты, стало оплачивать и эту дорогостоящую операцию, и годовую программу реабилитации. В результате сингапурские специалисты накопили уникальный опыт по работе с такими подростками, как Алиса. Так как эта операция показана только тем, кто развивал свой слух и свою речь и кто чувствует себя психологически комфотрно в мире слышащих, у Алисы появился здесь  второй шанс начать понимать услышанное.

Есть и свой челлендж – реабилитация на английском. Мама помогает переводить упражнения на русский. Но уже давно в этой семье решено, что уважающий себя цивилизованный человек должен знать как минимум два языка: свой родной и международный английский. И никаких отговорок! И слух тут ни при чём! И сейчас Алиса продолжает  учить английский, чтобы не отставать.

Меня поразила история, рассказанная её мамой о том, какой в Сингапуре сервис. Когда Алиса начала реабилитацию, ей на первой же сессии по настройке импланата предложили провести так называемое ТО – технический осмотр процессора – наружной части импланта. Тем более что после операции прошло уже 4 года. А в Москве, как выяснилось, о ТО и не заикались. Для этого надо послать процессор в Австралию, где находится головная фирма — производитель.

— «Так это же ждать три недели!»- расстроилась мама.

— «Ну что вы, — говорят удивлённо сингапурские аудиологи, — мы вам на это время выдадим другой процессор из наших фондов, более усовершенствованная модель. Может Алисе она больше подойдёт. Тогда со временем можно будет подумать о замене».

— «Сколько же мы должны заплатить за прокат процессора?»

-«Ничего. Просто расписаться за получение».

И переслали процессор в Австралию тоже бесплатно. Ровно через неделю позвонили, и сказали, что выявили много мелких неисправностей. Но главное, что у Алисы в процессоре почти не работал микрофон! Это значит, что она и не могла в нём слышать.

— «Ремонтировать?»

— «Конечно» — ответила мама. И опять с замиранием сердца – «сколько?» — ведь процессор – штука дорогая, стоит больше 400 000 рублей.

— «Весь ремонт 800 сингапурских долларов». Это 17 000 рублей.

Это был третий Алисин шанс начать слышать! И, конечно, они с мамой им воспользовались, с огромной благодарностью к этой улыбчивой китайской девушке Джоселин  за её не просто высокий профессионализм аудиолога, но и за её чуткое доброе сердце и неподдельную радость за малейший успех Алисы.

Напоследок скажу, что реабилитация после кохлеарной имплантации в Сингапуре составляет разумную сумму. Если покупать пакет на 10 занятий, получаете скидку 10%. Для тех, кто готов использовать свой шанс восстановить слух, лучше запланировать пожить здесь хотя бы год, разделив учебный курс на два полугодия с каникулами на Новый год. Конечно, это дополнительные расходы. Но это стоит того! И мама с Алисой всегда готовы помочь организовать ваш быт и освоиться в Сингапуре.